octavia: (Default)
octavia ([personal profile] octavia) wrote2024-10-08 12:00 pm

Весёлый вторник. "Свет мой, зеркальце"



Иллюстрация с сайта fotopanoram.ru

Иллюстрация с сайта fotopanoram.ru



— Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех прекрасней и белее?


Мрачный сырой подвал озарился светом. Королева жадно смотрела в мерцающее зеркало.


— Вообще-то, нет, — ответил немного гнусавый голос.


— В смысле? Белоснежка?!


— Снова мимо. Согласно статистике, самыми белыми людьми являются альбиносы. В среднем в Европе рождается один альбинос на семнадцать тысяч человек, в странах Африки — один на полторы тысячи. Таким образом, на данный момент в мире четыреста шестьдесят четыре миллиона человек, которые белее тебя. Плюс все население Исландии.


Королева медленно опустилась в кресло. Зеркало запульсировало и сменило оттенок.


— Дальше — про милоту. Опять же, судя по статистике, количеству мемов и отзывам в сети, самыми милыми существами в мире являются котики. После них идут корги, лисички и тираннозавры.


— Тиранно… что?


— Мем с лапками. Не бери в голову.


Королева заморгала. Зеркало продолжало:


— Теперь про прекрасное. Я проанализировало термин «прекрасное», применённый к женщинам со всего света, то есть, в данном случае, планеты Земля. Исключило из результатов сарказм, иронию и радикальный феминизм и получило порядка восьмисот картинок. Теперь мне следует сравнить их друг с другом, выбрать из них наиболее прекрасные и сравнить с твоим актуальным фото. Но, честно говоря, я зависло. Какие критерии прекрасности мне следует использовать?


Королева подалась вперёд.


— Что ты имеешь в виду?


Зеркало вздохнуло.



— Помимо чисто субъективного восприятия красоты, у каждой этнической группы и подгруппы существует свое понятие и определение прекрасного применительно к женщинам. Таким образом, понятия в разных частях света и даже в разных социальных слоях общества могут разительно отличаться. Например, вот прекрасная чукотская женщина.


В зеркале всплыло изображение.


— О.


— А вот прекрасная нигерийка.


— Совсем голая!


— Вовсе нет, на ней бусы. А это женщина маори.


— Ух ты. Это что, татуировка?


— Ну да. Вот француженка.


— Ха-ха-ха, что у неё на голове?


— У них так модно. Теперь англичанка.


— Вот так костюмчик!


— Немка.


— Симпатичная! Кто она?


— Понятия не имею. Поискать?


— Пока нет, давай дальше, — королева открыла коробку конфет и закинула одну в рот.


— О-о-окей… Вот — мисс Вселенная прошлого года.


— Мама дорогая!


— Ты еще нынешнюю не видела. Показать?


— Не смей!


— Отменено… Следующая…


— Вот это пирсинг! С ума сойти!


***


Рассвет застал королеву в том же кресле. Рядом валялись две коробки из-под конфет и стоял кубок с остатками кофе. В зеркале мягко светился увеличенный фрагмент фотографии. Королева что-то увлечённо перерисовывала, высунув кончик языка.


— Лапушка! Свет мой злобненький! — король тихонько поскребся в дверь. — Ты здесь?


— Угу!


Дверь распахнулась. Толстенький бородатый король ввалился в подвал и принялся шарить по нему взглядом.


— Э-э-э… Белоснежка не у тебя? Я со вчерашнего вечера её не видел…


— Не у меня, и я… Ганс! Не лезь в мой сундук! Честное слово, ты ведешь себя так, как будто я её убила и спрятала!


Король побледнел. Королева покачала головой:


— Эх ты, папаша… Вчера вечером Белоснежка ушла гулять в лес с егерем. Я бы поискала их в охотничьем домике.


— Что ты хочешь сказать?


— Ох, даже и не знаю! — она всплеснула руками — Но на твоём месте я бы срочно дала ему дворянский титул и немного земли. Кажется, он забрал её сердце. Конечно, можешь отослать её к гномам, но это не поможет.


Королева похлопала мужа по лысеющей макушке, подобрала блокнот с эскизами и выскользнула за дверь.


— Куда ты?


Она оглянулась:


— К парикмахеру. Хочу подстричься. Потом к портнихе. И… дорогой, ты не знаешь, есть ли у нас в королевстве хороший татуировщик?


— Но… но… что вообще происходит?!


— Согласно статистике, ничего особенного, — королева улыбнулась. — Просто сменю имидж. Какой же сегодня ПРЕКРАСНЫЙ день!


(с) Дарья Эпштейн