Сначала мы дети своих родителей, потом родители своих детей, потом родители своих родителей и наконец дети своих детей.
_____
Блины
Мама начала уходить от меня, и я понял, что должен взять от нее что-нибудь на память. Не в физическом смысле, как памятный предмет, хотя потом у меня он появился – хрустальная солонка с серебряным ободочком из ее старого свадебного набора, а что-то особенное, родное, близкое и любимое, а лучше процесс. И я выбрал. Это были блины…
Как уходят мамы от нас? Это очень просто: они слабеют, забывают слова, становятся медлительными, с шаркающей походкой, прерывистой речью и усталостью от пустяков. И если вы – внимательный ребенок, то понимаете что происходит. А если еще в вашей семье мама, папа, сестра имеют отношение к медицине, то со временем вы сами становитесь почти медбратом или медсыном. И тогда не теряйте время!
В один из дней я приехал в гости к маме. Она, как обычно, спрашивает, что бы я хотел поесть. Я попросил блинов.
- Только мы готовить их будем вместе, мам, - сказал я, - И еще, я запишу твой рецепт.
Идея ей очень понравилась, тем более появился помощник, а ей уже было тяжело долго стоять у плиты.
Мама диктовала: на 20-25 блинов - 3 яйца, 12 столовых ложек муки с горкой, 4 столовых ложки растительного масла, щепотка пищевой соды, соли чуть, сахар не клади совсем, 2 стакана теплого молока и последним - стакан кипятка. Перемешать, без комочков.
Да, - говорила она, - обязательно должен быть крутой кипяток. Тогда блины будут тонкие, прозрачные, с маленькими дырочками. Как ты любишь.
Рецепт был записан, приготовления закончены, и мы приступили к выпечке. Сначала мама показала мне, потом я сам начал лить блинное тесто на раскаленную сковородку.
- Крути сковородку, - говорила она, - пусть тесто растекается равномерно по всей поверхности.
Блин за блином росла стопка на тарелке. Раз за разом блины выходили лучше, круглее, без дырок. Главное в этом деле: при переворачивании блина не порвать его. Наука, скажу я вам!
За 2 месяца мы успели пару раз испечь блины вместе с мамой.
Со сметаной, вареньем, медом, красной икрой, черной (если вы сегодня буржуй), если есть время, то можно завернуть в блин творог с изюмом или мясной фарш с рисом. Но все, что только мне нужно к этому изобилию, - это крепкий черный чай с молоком. Ммм…
Прошло 8 лет, как я пеку блины в одиночку. Я стал профи, пеку на двух сковородах, успеваю уложиться за полчаса. Передал опыт дочерям, делюсь рецептом с друзьями. И все равно, мои блины не такие же вкусные, хотя выглядят так же, и рецептура не нарушена. Чего-то им не хватает. Я пробую их. Наверное, кто-то мог бы их сделать лучше, чем я. И я точно знаю кто.
Мама…
© IgorTory
_____
И на ту же тему:
Забрала к себе жить маму. Навсегда. Ничего заранее не решая, просто одним днем, с одним пакетом. В пакете – колготки, тапочки с надписью «Лучшей бабушке на свете» (подарок моих детей), теплый халат с рубашкой и почему-то наволочка. Мама пакет собирала сама.
Теперь у меня дома уже три недели живет старенькая девочка лет четырех. Худенькая, с белоснежной гулькой на голове, в хлопчатых колготках гармошкой на щиколотках. Она гуляет по коридору, мелко шаркая теплыми тапочками, осторожно останавливается у порога и высоко поднимает ноги, переступая невидимые препятствия. Улыбается собаке в коридоре. Слышит невидимых людей и рассказывает мне ежедневные новости от них. Стесняется и много спит. Аккуратно кусает шоколадку (я все время ей подкладываю в комнату шоколад) и запивает чаем, придерживая чашку двумя руками – одна рука дрожит. Страшно боится потерять с тонкой руки обручальное кольцо, всё время его проверяет. Я вдруг вижу, какая она старенькая и беспомощная. Она просто отпустила себя, расслабилась и перестала играть во взрослую. И доверила полностью, абсолютно, во всех мелочах свою жизнь мне. И самое главное для нее – когда я дома. Она так облегченно выдыхает, когда я вхожу с улицы, что я стараюсь надолго не уходить.
И я опять каждый день варю суп к обеду, как детям в детстве, опять на столе появилась вазочка с печеньем.
Что я чувствую? Сначала — ужас. Она была самостоятельной, все три года после папиной смерти хотела жить одна. Я ее понимаю – впервые в жизни, в свои восемьдесят мама делала то, что хочет сама. Этот треклятый вирус сломал мою маму — два месяца дома сделали своё дело и психика рухнула. Сейчас я чувствую жалость к этой хрупкой Вселенной, любовь и нежность. Я прекрасно понимаю, по какой дороге мы с ней идем. Я очень хочу, чтобы эта дорога была для нее счастливой — с любимой дочкой, в тепле и комфорте. С домашними пирожками и котлетами. Остальное для мамы уже не имеет значения.
У меня есть теперь дома дочка восьмидесяти трех лет и я счастлива, что Бог дал мне возможность сделать ее закат счастливым, а свою дальнейшую жизнь — спокойной, без душевных терзаний. Мама, спасибо, что ты — у меня. Будь, пожалуйста, подольше...
Mila Miller