Авторский понедельник. 1 "Жил-был у бабушки серенький козлик"

[octavia]

Впрочем, не у бабушки, и не козлик, да и не серенький. Но кто ж в песне слова поменяет, даже если и не так всё было?

У одной крестьянской семьи было хозяйство. Не большое и не маленькое, не богатое и не бедное. Дом крепкий под крышей соломенной да сарай прочный с замком на двери. Вот только двери крепкие не преграда для упорных и любопытных.

У козы хозяйской народились козлята — не семь, как в сказках говорится, а всего трое. И один козлёночек была страх какой любопытный. Всё-то ему интересно, везде-то надо заглянуть, всюду-то нос свой засунуть. И как-то утром — глянул, а замка на сарае нету. Благоразумные братцы-козлята только к маме-козе под бочок забились. А наш, любопытный, копытцем стукнул — раз-два! — да и вышел во двор. А там! Просторы, свобода, солнце, облака! Как заскакал от переполнявшей его радости наш козлёночек! Весь двор обежал, во все углы заглянул, все кур распугал, поросят подразнил, Шарика из будки выманил. Ну а тот работу свою знает: гав-гав да аф-аф! Ох и напугался козлёночек! И как припустил, дороги не разбирая. Так и убежал со двора. А глаза-то и так не маленькие — от страха и вовсе расширились.

Бежал-бежал, пока в лес не прибежал. Спрятался под кустом и думает: что же делать теперь?

А тут на беду — волк. Носом нюх-нюх, зубами клац-клац, ой как страшно! Лежит под кустом козлёночек и дрожит от ушек мягких до хвостика кудрявого. А листочки на кустике шуршат, подсказывают. Волк уж и носом повёл, и глазом сверкнул. Ну тут козлёночек и не выдержал. Вскочил да как ринется в самую чащу, троп не видя, дорожек не чуя. Волк пока сообразил, откуда белой молнией еда прошмыгнула, козлёночка уж и след простыл.

Долго бежал наш бедолага, пока из сил не выбился. Потом на шаг перешёл. А тут и чаща непролазная, и деревья поваленные, и кусты непроходимые. Сел козлёночек и заплакал:

— Меее, где маму искать? Меее, куда идти? Меее, где дом родной?

И тут откуда ни возьмись голос над ухом:

– Это что тут за ребёнок плачет, гаф?

Козлёночек аж подпрыгнул и чуть было снова наутёк не пустился, да запутался в колючих травах ползучих. Те как в капкан за ножки его ухватили, за копытца зацепили и не пускают.

– Да не боись, дитя! Я ж не серый волк зубами щёлк.

– А ккккккто тттты? – от страха козлёночек аж заикаться начал и чуть было весь звериный язык не забыл.

– Я Щенок-Дружок, позвольте представиться. Когда вырасту, псом стану суровым и преданным.

– Псы в конуре живут, двор охраняют да косточку грызут.

– Прав-ав-ав-ильно, мы, псы, такие. И в конуре живу, и двор охраняю, и косточки уважаю.

– А где твой дом?

– А там.

Щенок-Дружок протиснулся под куст с колючками, где затаился козлёночек. Шерсть его — то ли белая с чёрными пятнами, то ли чёрная с белыми — красиво кучерявилась и блестела, ушки длинные, чёрные, на грудь падали, глазки умные карие прямо в душу Козлёночка смотрели, заботливо и ласково.

– А твой где дом? — Щенок-Дружок внимательно посмотрел на козлёночка.

– Не знаааааю, – заголосил тот, мгновенно позабыв про красоту щенячью и припомнив про свои беды.

– А как же ты в лесу-то очутился?

– Сбежаааал.

– А зачем?

– Захотеееелось!

– А ну-ка, не реви! Сейчас разберёмся.

– Мне страаашно!

– Почему?

– Там ввввволк.

– А, Поликарп Сергеевич, знаем-знаем.

– Ой!

– Не ой, а санитар леса. Вот если б ты не удрал от него – он бы тебя живо домой отвёл.

– Съел?

– Что там есть-то? – фыркнул Щенок-Дружок. – Взял бы аккуратненько за шиворот да и нашёл дорогу, по какой ты бежал.

– Как нашёл бы?

– По нюху. Он знаешь какой нюхливый! Ух! Мне до него ещё расти и расти! Учиться и учиться!

Щенок-Дружок осмотрел собеседника, потом огляделся.

– Да что уж теперь. Пойдём-ка со мной. Хозяюшка решит, что с тобой делать.

– Ой!

– А теперь что?

– А ну как хозяюшка твоя меня на суп?

– Да что там на суп-то? Одни рожки да ножки.

Козлёночек уж не знал, радоваться или обижаться, что его признали непригодным для котелка.

– Давай, шагай. Тут недалеко.

– А кто твоя хозяюшка?

– А она тут в лесу главная. На самом деле, прабабка тут главная. Но она на пенсию вышла и к морю уехала. А правнучку заместо себя поставила. Пошли, пошли, не бойся. Она только людей не очень жалует, а животину любит.

Поднялся козлёночек на тоненькие беленькие ножки, стряхнул налипшие вьюны и пошагал за Щенком-Дружком по лесу тёмному, лесу дремучему к дому хозяюшки лесной.

(с) Дара Сказова