Я стою в книжном магазине, изучая яркие корешки книг. Взгляд цепляется за название «Малахитовая шкатулка», и в памяти всплывает сценка из далëкого детства. Мне лет пять, я в гостях у бабули с дедулей, отправленная к ним в Грузию на тëплое лето из сурового Урала. Бабуля укладывает меня на дневной сон, а я, разумеется, не хочу — какой пятилетний ребëнок любит дневные сны?! Бабуля открывает книгу — это сказы Бажова, в издании, которое она читала ещë своим дочкам. Страницы пожелтели, обложка, хоть и крепкая, но тоже уже потëртая. И вот бабуля читает мне про Огневушку-поскакушку, про Серебряное копытце, про Хозяйку Медной горы... Медленно, с выражением, вдумчиво. Я слушаю — интересно же. А бабулин голос звучит всë слабее, всë невнятнее: она засыпает под собственное чтение. А мне-то, мне-то любопытно, что же там дальше случилось! И вот уже книжка в моих руках, и под равномерное бабулино похрапывание я пробираюсь сквозь только недавно выученные буквы, складывая их в слова, слова — в предложения, а предложения — в сказку.

Я не помню, дочитала ли я в тот раз «Огневушку» или сон и меня сморил. Но воспоминание об этом случае всплывало потом много раз: и когда я брала в руки сказы Бажова, уже в других изданиях, и когда я читала вслух своим собственным детям. Той книги давно уж нет в моей библиотеке — то ли пропала в одном из переездов, то ли отдана была кому-нибудь. Поэтому я без колебаний иду к кассе с красивым изданием в руках.

Самая ценная вещь, которую оставила мне бабуля, не материальна — это любовь к чтению. А книга... книгу можно купить.