![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Ноябрь в лесу. Ещё не зима, но и золото осени давно позади. Голые стволы деревьев зябко кутались в туманную накидку, а верхушки их терялись в серой мгле. Белка грустила в дубле своего дуба, печалясь о том, что её яркий и красивый рыжий хвост стал серым, а потому таким же невзрачным, как эта ноябрьская дымка. Заяц не мог играть в догонялки с друзьями — как играть в тумане? Даже важный Ёж Ежович ворчал, что его иголки покрылись росой и потеряли свой грозный вид. Но больше всего звери печалились не об осенней хмари, не о запутавшемся в ветвях тумане, а том, что солнце не показывало им свой ясный лик вот уже многие дни. Всем было грустно, зябко и одиноко.
Но тут сквозь серую пелену послышался тонкий серебристый звон, словно множество колокольчиков качнулись. Это Паучиха, чьи нити были протянуты с травинки на травинку ещё в конце лета, тронула лапкой одну из своих паутин. На ниточках висели, подобно жемчужинам, тысячи капелек росы, осевших с тумана.
— Смотрите! — сказала Паучиха.
И звери присмотрелись. Обычная паутина, к которой они привыкли и даже уже и не замечали, превратилась в волшебное кружево. Каждая капля стала волшебным магическим шаром, в котором отражался лес — не серый и унылый, а загадочный и перевернутый.
Ёж Ежовыч фыркнул, но подошел ближе и ахнул: в одной капле он увидел отражение последнего алого листа, который он не заметил в сутолоке. Заяц разглядел в другой перевёрнутое отражение норки своей подруги — и помчался по верному следу. А Белка увидела, как её хвост в тысяче капель превратился в пушистый веер.
Ноябрьская дымка не украла краски. Она их припрятала, чтобы каждый нашёл свою. Лес наполнился удивленными возгласами и смехом.
А когда на следующий день дымка рассеялась, они уже не грустили. Потому что знали — она вернется, чтобы снова показать им, что волшебство всегда рядом. Нужно только присмотреться.
