Сказка про ёлочные игрушки

[octavia]

В то утро Сказочница взглянула на календарь (12 декабря), потом посмотрела в окошко (шёл снег). Наконец перевела взгляд на освобождённый от вещей, а потому пустой угол комнаты. Ещё немного поразмышляла. Улыбнулась и достала книгу в красной обложке, украшенной блестящими камушками, блёстками и бантиками. И когда пришла пора вечерней сказки, открыла книгу на страничке, отмеченной закладкой.

---

В глубине антресоли лежала старая картонная коробка. Внутри неё было тесно, пыльно и совершенно темно. И очень тревожно.

— Мне кажется, про нас забыли, — прошептала Стеклянная Сосулька, чуть дрожащим голосом.

— Не может быть! — пыталась бодриться Красная Шапочка, щёлкнув прищепкой. — Они же каждый год… Каждый же год… — Но она не могла вспомнить, когда этот «каждый год» случился в последний раз.

Шар с золотыми полосками, самый старый и мудрый, вздохнул так, что на его поверхности образовалась новая паутинка трещин:

— Я помню ёлку, высотой до потолка… и огни, тысячи огней… Но это было так давно…

— А вдруг Новый Год опять отменили? — пискнула фарфоровая Белочка, прижимая к груди орешек. — И мы уже не нужны…

— Как отменили?! — ахнул ватный Дед Мороз. — Новый год — это же волшебство! Как же жить без чудес?

Их разговоры становились всё тише и безнадёжнее. Ёлочные игрушки начинали верить, что так и останутся здесь навсегда — забытыми реликвиями, которым нет места в новом мире.

И вдруг где-то далеко, сквозь толщу всех эти коробок, мешков и ящик, заполнявшими антресоли, донёсся звук. Скрип! Это был скрип антресольной дверцы. В коробке замерли. Только нервная Сосулька чуть слышно звенела. А с коробкой что-то делали. Её протащили, потом подняли, потом снова опустили. Послышались весёлые голоса, смех. Крышка поднялась и внутрь проник яркий свет, заставив все блёстки, мишуру и позолоту несмело заблестеть. Над коробкой склонились лица — весёлые, оживлённые.

— Ура! Нашлись! Смотри, какая красота!

Чья-то рука бережно опустилась в самую гущу трепетавших от волнения игрушек. Пальцы нащупали гладкое стекло, аккуратную петельку. И подняли вверх.

Это была Стеклянная Сосулька. Её вынесли из темноты, и она увидела высокую, пахнущую хвоей ель, гирлянды и улыбки. Её осторожно протёрли от пыли и повесили на самую видную ветку, где она закачалась, ловя огоньки лампочек и свечей и отражая их тысячью искр.

А в приоткрытой коробке воцарилась счастливая тишина. Теперь ёлочные игрушки знали — о них не забыли. Для каждой из них найдётся место на этой сверкающей ёлке. И праздник обязательно наступит.

**

— А у тебя есть игрушки? — спросила Лисичка у Сказочницы.

— Есть, — ответила та.

— И они тоже лежат в тёмной коробке?

— Пока да, — Сказочница показала на дальний книжный шкаф — там действительно стояла большая коробка, из-под крышки свисала одинокая ниточка блестящей мишуры.

— А ты их достанешь?

— Конечно. Когда придёт время.

— А когда?

Из рядов донёсся ворчливый голос старого Волка.

— Вот пристала! Когда да когда! Видишь же, у Сказочницы ещё и ёлки нет.

— А мы принесём! — вызвались два Бобра.

— А мы поможем! — добавили Олени.

— И тогда мы достанем игрушки? — спросила Лисичка.

Сказочница кивнула.

— А можно мы поможем развесить их на ёлке?

Она снова кивнула и улыбнулась.

(с) Дара Сказова