![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В тот вечер к Сказочнице не пришёл ни один юный слушатель. К ней в Библиотеку вообще никто не пришёл! Обеспокоенная, она проверила часы с кукушкой, проверила календарь. Часы работали исправно, календарь показывал 13 декабря. Однако Библиотека была пуста. Сказочница волновалась всё больше, уже собиралась закутаться в тёплую шаль и отправиться на поиски слушателей, когда наконец входная дверь скрипнула.
— О! — вскричала Сказочница и в удивлении осеклась.
В Библиотеку вошла незнакомая женщина. Однако свой приход она обставила весьма торжественно: по стенам Библиотеки разбежалась паутинка снежных узоров, а на стёклах расцвели ледяные цветы.
— Так это ты мне баламутишь лес и календарь? — строго сказала Зима (а это была именно она). — У меня только медведи спать легли, только вьюги в полную силу заработали, только гномы сугробов накидали. А ты всех будишь! И все в один голос твердят: «Сказку хотим! Хотим сказку!». Вот расскажи-ка ты мне сказку, а я послушаю. Да и решу…
Что она решит, она не сказала, но Сказочница поняла, что нужно выбрать такую историю, которая понравится суровой Зиме. Поэтому она не стала брать привычную детскую книжку, а достала с дальней полки томик, на котором было написано название «Сатирические истории». И чуть дрожащим голосом начала:
В роскошной хрустальной пещере на широкой ледяной постели, выстланной белыми мехами, спала Морозная Волшебница. На двери её спальни висела табличка, вырезанная изо льда: «Не беспокоить. Делегируйте вопросы Песцу».
Песец, внезапно получив всю полноту власти, возомнил себя гением зимнего менеджмента. И приступил к перестройке устоев зимы.
— Снег — это неэффективно и затратно, — заявил он на первом же заседании управленческого аппарата. — Льём ледяной дождь. Это и глазурь, и экономия на сугробах.
Город превратился в каток, ветви деревьев и кустарников обросли ледяной коркой, люди передвигались ползком.
Вторым новшеством стал гибкий график работы солнца.
— Ночь, тьма — это утомительно и долго. И вредно для здоровья. Установим перманентный режим «Сумерки» для повышения продуктивности! — вещал с трибуны Песец.
По итогам совещания Солнце получило служебную записку и с недоумением висело, цепляясь лучам за горизонт. Морозная Волшебница спала и ни во что не вмешивалась.
К третьей реформе Песец уже совсем распоясался.
— Снеговики, вы работаете непрофессионально, — стучал он кулаком по трибуне. — Бесформенные кадры, тают без отработки. Разобрать! Санки уволить за простой. Лыжи! Где ваше разрешение на использование склонов?! Выписать штраф и запереть в подвале за несанкционированное использование природных ресурсов.
Вместо традиционных зимних развлечений Песец запустил образовательный вебинар «Теория морозного узора для начинающих», обязав всех прослушать его, а затем выполнить практическую работу.
Все жители были ошарашены активностью заместителя и начали отправлять Морозной Волшебнице отчаянные петиции. Их возвращали с резолюцией Песца: «Отказать. Обращаться в период весенне-летнего приёма».
Даже ветры, обычно такие дерзкие, скулили и бились в окна покоев Волшебницы — Песец вздумал изменить траекторию их полётов и карал за несоблюдение. Ответом жалобщикам послужил лишь размеренный храп и запах мятной настойки для сна.
Приближалось 31 декабря. Песец, в ажиотаже административного восторга, решил устроить «Новогоднее мероприятие». Не праздник. Мероприятие.
— Отменить бой курантов! — провозгласил он. — Это неритмично! Запустить синхронизированную запись тикающих часов для соблюдения регламента!
Ёлки в лесу, получив предписание «сохранять вертикаль и не искриться без лицензии», грустно поникли. Каждая снежинка должна была иметь утверждённую шестиугольную форму, номер и падать строго вертикально в отведённое для неё место на земле. Тучи впали в депрессию.
И тут, в самый разгар песцового триумфа, в хрустальную пещеру, нарушая все мыслимые и немыслимые предписания, влетела Ворона, чья отвага и бесцеремонность была известна всему свету. Пролетев сквозь метель — одну из немногих, что уцелела от старого режима, — она врезалась прямо в ледяную дверь спальни.
— Кра-а-ах! — проорала она в щель под дверью. — Ваш и.о. отменил рассыпчатую структуру! Сухой снег объявлен вне закона! Установлена устойчивая температура около нуля! Проснулись лягушки в промёрзшем пруду, решив, что уже весна, и тут же вмерзли обратно в лёд, удивлённо выпучив глаза. Это кар-кар-катастрофа!
Последние слова она выкрикнула особенно громко и обиженно. Вопль этот пробился сквозь ледяной хрусталь и дошёл до сознания спящей Волшебницы. Та приоткрыла один глаз. Она мгновенно оценила действия своего заместителя, увидев все его перестроечные мероприятия. Нахмурилась, но вставать не стала. Лишь лениво подняла правую руку и щёлкнула пальцами.
В зале заседаний, где Песец, довольный, собирался объявить о введении «системы штрафов за несоблюдение температурного режима», его собственная, пушистая, тщательно вычесанная шуба мгновенно покрылась инеем. Не декоративным узором, а толстой, грубой коркой. Он замер на месте с открытым от изумления ртом, превратившись в идеальную статую «Временного управленца в момент наивысшей эффективности».
Ледяной дождь за окном прекратился, пошёл снег. Тот самый, идеальный, пушистый, рассыпчатый и абсолютно несимметричный снег. Он за несколько минут укутал город в мягкое пушистое одеяло. Вечные сумерки разорвались, уступив место глубокой, звёздной, новогодней ночи, а Солнце со вздохом облегчения укатилось за горизонт. Гирлянды на ёлках, хотя никем не лицензированные, вспыхнули сами собой.
Ворона торжествующе каркнула и улетела прочь, роняя с крыльев налипшие кристаллы льда.
А наутро в мире царила идеальная, безупречная зима. Воздух звенел от мороза, снег сверкал на солнце, а сугробы лежали ровно там, где им и положено — под окнами, для детского восторга, и на ветвях елей, для красоты.
В хрустальной пещере царила тишина. Лишь у входа рядом с ледяной табличкой появилась новая скульптура — фигурка Песца в эффектной позе оратора, покрытая слоем льда и снабженная скромной табличкой: «Наглядное пособие по итогам кадрового аудита. До весны не будить. Во избежание».
Морозная Волшебница, вернувшаяся к своему законному отдыху, лишь изредка приоткрывала один глаз, наблюдая за миром через хрустальную стену пещеры. Удовлетворённо заметив, что снеговики вновь обрели кривобокое очарование, санки — лихой разгон, а ветры — свою привычную дерзость, она позволяла себе лёгкую, едва уловимую улыбку.
И впредь все в её владениях помнили простое правило: пока спит начальство, можно многое. Но стоит перейти грань между зимней сказкой и ледяным кошмаром бюрократии — и пробуждение окажется куда суровее любого мороза. А пернатые курьеры, доставляющие жалобы в обход всех инструкций, — самый ненадёжный, но порой единственный способ достучаться до руководства.
Сказочница замолчала и робко взглянула на Зиму.
Та сидела неподвижно, подперев щёку рукой. Ледяные цветы на окнах перестали расти. Наконец, в углу её губ дрогнула едва заметная искорка — не то улыбка, не то насмешка.
— Ха, — коротко выдохнула она. — Глупец. Думал, что он умнее векового уклада. Зима без хаоса детских следов на снегу и кривых снеговиков… это скучная работа, а не волшебство.
Она встала, и иней на её платье зазвенел, как хрустальные колокольчики.
— Ладно. Твои истории… имеют право на существование. Пусть твои слушатели приходят. Но смотри, — она обернулась у двери, и её взгляд стал острым, как сосулька, — чтобы сказки были по-настоящему зимними. С морозцем. И с моралью. А не то я сама приду и расскажу им такую леденящую сказку, что они до весны под одеяло прятаться будут.
И, растворившись в облаке искрящихся снежинок, Зима исчезла. А на полу у порога остался лежать один-единственный, идеально шестиугольный кристаллик льда — то ли напоминание, то ли одобрение.
На следующее вечер Библиотека вновь была полна детей. И Сказочница читала самую что ни на есть зимнюю историю — о метели, которая боялась темноты, и о фонаре, который её согрел. И где-то за окном, в тёмном небе, ей чудился тихий, одобрительный скрип — будто кто-то могущественный и строгий слушал и был доволен.