Сказка о чаепитии

[octavia]

Девочка, у которой не было имени, потому что её никто никогда никуда не звал, расставила кукол вокруг детского столика.

Их было пятеро. Фарфоровая Анна с отбитым кончиком носа. Пластмассовый Принц Кен, потерявший руку в давней схватке с уличным псом. Плюшевая Лиса когда-то была рыжей, но сейчас она выцвела и поблекла. Клоун в ярком клетчатом костюме вечно то ли улыбался, то ли ухмылялся уголком рта. И самая красивая — Принцесса Барби, с царапиной под левым глазом, из-за чего казалось, что она вот-вот заплачет. Это были единственные и лучшие друзья Девочки. Родители её всегда были заняты: папа — важными звонками, мама — срочными отчётами. Они не разрешали Девочке гулять во дворе, и никогда не звали в гости других детей. Отгородившись от мира за блестящими экранами гаджетов, они закрыли двери и для Девочки.

Девочка заваривала «чай» из тёплой воды и джема, наливала всем в крошечные чашечки и садилась на своё место за кукольным столиком.

— Как прошёл ваш день? — тихо спрашивала она.

Игрушки молчали — они ведь не умели говорить. И Девочка отвечала за них сама. Кен был храбрым и рассказывал о битвах с чудовищами из-под кровати. Фарфоровая Анна изысканным голосом говорила о погоде. Девочка в свою очередь рассказывала им о своей книжке, о снеге за окном, о пятёрке в школе. Они были идеальными слушателями. Никто не перебивал. Не говорил, что занят. Не смотрел в телефон.

Девочка поставила Принцессе её чашку и поцеловала её в царапину на щеке. 

— Тебе не больно? — прошептала она.

Но Принцесса молчала, а Девочка не знала, что сказать за неё. Да и всегда знала, что на самом деле игрушки не живые, они никогда не ответят ей, не возьмут её за руку, не засмеются над её шуткой. Они будут сидеть и смотреть в одну точку пустым взглядом. 

Чай остывал. Девочка встала, аккуратно убрала чашечки, усадила кукол на полку по местам. Потом прижалась лбом к холодному стеклу окна и смотрела, как другие дети играют в снегу. А за спиной, в свете лампы, пять пар немигающих глаз смотрели на неё — преданно, молча и совершенно безнадёжно.

Так повторялось изо дня в день. Ничто не менялось. Пока...

Девочка как обычно налила в крошечные чашки воду, села на своё место и произнесла привычное:

— Как прошёл ваш день? 

И вдруг Фарфоровая Анна повернула голову с тихим скрипом:

— Очень скучно, солнышко. Мы скучали.

Девочка замерла. Принц Кен поправил непонятно откуда появившуюся шпагу.

— А я дрались с пыльным чудовищем за твою книжку под кроватью. Победил, как всегда, — сказал он бравым, но чуть сиплым голосом.

— Я принесла апельсиновое солнце, — прошептала Лиса, указывая на пятно джема в воде.

Клоун издал звук радостного смеха. 

Принцесса с царапиной подняла глаза.

— Ты спрашивала, больно ли мне, — сказала она. — Болит только когда ты грустишь.

Девочка не испугалась. Она почувствовала, как что-то внутри оттаивает — медленно, с тихим треском. Куклы слезли со стульев. Принц Кен подал Девочке руку, и она взяла его пластмассовую ладонь.

— Мы знаем дорогу, — сказала Фарфоровая Анна. — В царство, где чай всегда горячий, а двери не закрываются. И там можно играть, гулять, смеяться, веселиться. 

Они подошли к большому шкафу. Принцесса Барби прикоснулась к щели между дверцами, и та осветилась изнутри мягким светом. Пахнуло старыми книгами, печеньем и снегом. Дверца приоткрылась, и луч яркого света пробился в комнату Девочки, указывая дорогу. И вместе с игрушками она шагнула туда, не оглянувшись закрытые двери комнаты своих родителей.

На столе в опустевшей детской остались шесть чашечек, наполненных водой, которая медленно остывала. 

(с) Дара Сказова