![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Говорят, его можно найти только тогда, когда декабрьский снегопад становится таким густым, что мир стирается до ближайшего фонаря, и можно свернуть не туда — и оказаться на странной белой улице. Стены домов здесь выкрашены в белый, тротуары засыпаны белым снегом, фонари дают белый безжизненный свет, какой бывает в операционных.
Всё безупречно чисто. Тишина абсолютная. Шагов не слышно, дыхание не клубится паром. Город как будто ждёт.
Сначала это кажется раем для перфекциониста. Ни пылинки, ни соринки. Но скоро понимаешь — здесь нет не только грязи. Здесь нет ничего лишнего. Ни яркого граффити, ни броской витрины, ни рыжей кошки, свернувшейся на подоконнике. Только идеальные прямые линии. Только белизна. И тишина, которая начинает давить на барабанные перепонки, превращаясь в высокий, невыносимый звон.
А потом видишь фигуры. Они стоят неподвижно у белых стен, такие же белые, почти слившиеся с фоном. Их лица гладкие, без глаз, без ртов — только намёк на черты, как у недоделанных гипсовых слепков. Они не двигаются. Они просто стоят. И смотрят отсутствующими глазами.
И тебя охватывает животный ужас — не от тайной угрозы, а от ясного понимания: этот город не просто чист - он стерилен. Он методично стирает всё лишнее, всё выбивающееся из ряда, всё живое. Шерстинки от шарфа, отпечаток пальца на стене, твоё собственное воспоминание о зелёной траве — всё это он медленно, неотвратимо растворяет в своей белизне. Ты чувствуешь, как тускнеют твои мысли, как воспоминания становятся плоскими, как черно-белые фотографии. Ты начинаешь забывать себя.
И ты бежишь. Бежишь по идеально прямым улицам, которые бесконечно возвращают тебя к тем же белым перекрёсткам. А белые люди-призраки всё стоят. Они ждут, когда ты устанешь, когда сядешь на белый снег и положишь голову на колени. Когда наконец перестанешь быть «другим». Когда твоя кожа, твоя одежда, твоя душа медленно, пиксель за пикселем, станут такими же безупречными безжизненно белого цвета. И тогда ты встанешь в белый ряд призраков. И будешь ждать следующего гостя, который свернёт не туда в декабрьском снегопаде.
(с) Дара Сказова
Всё безупречно чисто. Тишина абсолютная. Шагов не слышно, дыхание не клубится паром. Город как будто ждёт.
Сначала это кажется раем для перфекциониста. Ни пылинки, ни соринки. Но скоро понимаешь — здесь нет не только грязи. Здесь нет ничего лишнего. Ни яркого граффити, ни броской витрины, ни рыжей кошки, свернувшейся на подоконнике. Только идеальные прямые линии. Только белизна. И тишина, которая начинает давить на барабанные перепонки, превращаясь в высокий, невыносимый звон.
А потом видишь фигуры. Они стоят неподвижно у белых стен, такие же белые, почти слившиеся с фоном. Их лица гладкие, без глаз, без ртов — только намёк на черты, как у недоделанных гипсовых слепков. Они не двигаются. Они просто стоят. И смотрят отсутствующими глазами.
И тебя охватывает животный ужас — не от тайной угрозы, а от ясного понимания: этот город не просто чист - он стерилен. Он методично стирает всё лишнее, всё выбивающееся из ряда, всё живое. Шерстинки от шарфа, отпечаток пальца на стене, твоё собственное воспоминание о зелёной траве — всё это он медленно, неотвратимо растворяет в своей белизне. Ты чувствуешь, как тускнеют твои мысли, как воспоминания становятся плоскими, как черно-белые фотографии. Ты начинаешь забывать себя.
И ты бежишь. Бежишь по идеально прямым улицам, которые бесконечно возвращают тебя к тем же белым перекрёсткам. А белые люди-призраки всё стоят. Они ждут, когда ты устанешь, когда сядешь на белый снег и положишь голову на колени. Когда наконец перестанешь быть «другим». Когда твоя кожа, твоя одежда, твоя душа медленно, пиксель за пикселем, станут такими же безупречными безжизненно белого цвета. И тогда ты встанешь в белый ряд призраков. И будешь ждать следующего гостя, который свернёт не туда в декабрьском снегопаде.
(с) Дара Сказова