Сказка про ожидание

[octavia]

В одном большом городе жил Мальчик. Мальчик как мальчик — с веснушками и кудряшками. Но у него был календарь, толстый, с многими страничками. В декабре каждое утро, едва проснувшись, Мальчик отрывал один листок и смотрел: много ли ещё осталось до последнего, где на страничке красовалась нарядная ёлочка и улыбающийся Дед Мороз.

Ожидание поселилось в комнате тихо и незаметно. Сначала оно было незаметным, как паутинка на травинке в летнем лесу. Оно щекотало нос запахом мандаринов, которых ещё не купили. Потом Ожидание стало плотнее, приняв форму предпраздничной суеты: шуршания обёрточной бумаги, таинственных шорохов из-за закрытой двери шкафа в спальне родителей Мальчика. 

Мальчик помогал маме печь пряники — и Ожидание кружилось по кухне, приняв вид облачка сахарной пудры. Мальчик писал письмо Деду Морозу — и Ожидание сидело на кончике карандаша, подсказывая самые заветные слова. Ожидание росло, когда в квартиру принесли ёлку и поставили в углу гостиной, и пахло хвойными иголками и декабрьским морозом.

Но однажды вечером, когда до последней странички календаря оставалось несколько листочков, Мальчик почувствовал, что Ожидание стало тяжёлым и тоскливым, словно замедлив ход времени.

— Скорее бы! — вздохнул Мальчик, глядя на огоньки за окном, которые мигали не весело и празднично, а лениво и как будто из последних сил.

И тогда Оживание заговорило. Голос его был похож на скрип снега под валенком.

— Ты хочешь, чтобы я ушло? — спросило оно. — Чтобы всё случилось сразу? Тогда пропустишь самое главное.

— Какое главное? — удивился Мальчик.

— Меня, — сказало Ожидание. — Тот, кто ждёт — уже празднует. Он собирает по крупинкам: запах хвои, блеск мишуры, тепло надежды в груди. Праздник — это яркая вспышка, она быстро чиркнет по небу, словно падающая звезда — была и нет её. А я — это тихое сияние, которое длится долго. Я — предвкушение. Без меня праздник будет просто днём в календаре.

Ожидание указало на улицу: на почтальона, несущего стопку поздравительных открыток, на девочку в соседнем окне, примеряющую бальное платье, на папу, тайком проносящего большую коробку. Каждая из этих картинок была крошечным кусочком общего чуда, которое зрело, как тесто на тёплой печи.

Мальчик понял. Он перестал тоскливо перебирать оставшиеся листочки календаря, а вместо этого стал скрашивать ожидание делами: вырезал снежинку, позвонил бабушке, чтобы услышать в её голосе радость, просто посидел в темноте перед мерцающей гирляндой, любуясь разноцветными огоньками. И Ожидание, довольно урча, снова стало лёгким и воздушным. Оно превратилось в сладкое томление, в игру, в часть самого праздника.

Когда же наступило то самое утро, Мальчик проснулся и не бросился сразу к ёлке. Он потянулся, улыбнулся и шепнул в тишину комнаты:

— Спасибо за то, что ждалось так хорошо. Оказывается, ты и есть самая волшебная часть праздника.

(с) Дара Сказова